Дмитрий Сергеевич (axshavan) wrote,
Дмитрий Сергеевич
axshavan

Три дня в Несвижах

Глава 1, в которой рассказывается про закрытый вокзал и электричку. Типа эпиграфа что-то.

В Москве очень много вокзалов, штук девять, а то и все двенадцать, толком никто и не знает. А раньше было еще больше, только некоторые теперь закрыты, потому что не нужны никому и никто с них никуда не ездит. Рельсы разобрали, здания посносили, но один вокзал все еще цел, потому как расположен где-то в индустриальной зоне. Чтоб попасть на него, нужно продираться по узеньким тропиночкам через колючие кусты, даже местами приходиться красться по территории некоторых предприятий и гаражных кооперативов мимо охранников. Потому как дороги, по которым раньше к этому вокзалу ходили старенькие ПАЗики, уже все застроены гаражами и завалены промышленным мусором.
Дорогу надо знать твердо, если сам ни разу не ходил - самое хорошее, что может случиться, так это охранники тебя поймают и, дав пару раз по роже, если денег с собой не окажется, выведут наружу, записав паспортные данные. А самое плохое, что может случиться - можно заблудиться в индустриальном лабиринте гаражей, бетонных заборов, работающих и неработающих цехов, ржавеющих кранов и грузовиков, поросших мхом недостроенных фундаментов и кирпичных развалин, засранных сторожевыми собаками. Как-то мне удалось повстречать одного путешественника, который утверждал, что видел одного из заблудившихся в индустриальном безвременьи. Но этот путешественник был пьян и вообще пиз%%бол по жизни, так что его красочному рассказу про рога, длинные клыки, три глаза и коровий хвост верить можно с трудом, ну или если сам в таком же состоянии.
А рассказ пойдет про электричку, которая с этого вокзала ходит. Ходит она три раза в день. Отправляется от старой обшарпанной платформы с потрескавшимся асфальтом с зияющими кое-где дырами. Дает гудок и отправляется.
Пока она медленно трогается и за окном виден только однообразный в своем разнообразии индустриальный пейзаж, я быстренько опишу эту электричку. Она очень старая, ее головной вагон похож на удивленный чугунный угольный утюг. Если считать количество вагонов с одной стороны, то получается девять, если с другой, то почему-то семь. Внутри все вагоны отделаны еще древесиной, узенькими такими досочками, называемыми (наверное, из-за этого) вагонкой. Конечно, попадаются и следы вандализма, но контингент на этой электричке ездит отличный от того, что катается на московском метро, так что вагонка почти везде цела. Сделанные на спинках и скамьях деревянных сидений памятные надписи имеют самое разнообразное содержание, самые ранние из читаемых датированы аж 1977 годом. Хотя, говорят, в шестом вагоне (хотя седьмой идет сразу после пятого) есть и более ранние надписи. В том вагоне от советской власти сбегали, опять же по словам, в деревню диссиденты и все скамьи расписаны под хохлому матерными стишками про партию, милицию и кгб.
Ой, пока я тут рассказываю, электричка наша выехала за МКАД, и сразу по обе стороны пошли полуброшенные деревеньки с покосившимися стенами и смешными названиями. Ну все, туалетная бумага, на которой я пишу, кончается, так что продолжение как-нибудь в другой раз.

Глава 2, в которой автор попадает в неприятное вещество три раза.

Вчера днем я, значит, вылез на Несвижах из пресловутой электрички и сразу же вляпался в коровье дерьмо.
Нет, надо обо всем по порядку.
Итак, полупустые дачи-деревни закончились на 72 километре, все дачники с огромными рюкзаками покинули состав. На 81 километре электричка переехала по мосту через извилистую речку под названием Сиваж и остановилась на остановке с тем же названием. Речка эта активно меандрирует по лесам и полям, образуя кучу стариц и великолепных пляжей. Здесь вывалились из вагонов все толкинисты и прочий сброд в кольчугах, а кто не сумел вывалиться по причине разминки пивом с утреца, тех вынесли товарищи. И еще полчаса я ехал в вагоне совершенно один. На 115 километре электричка остановилась на станции Несвижи. О том, что это станция, свидетельствовали лишь табличка на столбе да покосившаяся надпись на сарае посредь поля неподалеку.
Так как платформы не было, я молодецки спрыгнул с нижней ступеньки лесенки, ведущей в вагон, и сразу же попал ногой в коровье говно. Вот так начался мой нынешний визит в Несвижи.
А теперь о причинах, по которым я не вернулся в Москву вчера на вечерней электричке, а задержался в Несвижах до утра сегодняшнего дня. Одну причину звали Миревза (мировая революция занялась) Эдуардовна Бронштейн (семидесятилетняя старуха, тупая и глухая. По ней уже не первый десяток лет плачет заведение для больных синдромом Альцгеймера), а вторую причину - Борька (молодой бык, которого эта старая вешалка приволокла из колхоза, чтоб тот поимел ее корову). Вторая причина, почуяв мою интеллигентность еще издали, сразу побежала меня приветствовать, вырвав веревку и бабки из рук. Я тоже издалека его заприметил, поэтому предварительно взобрался на березу.
Итак, Борис бродит снизу, недоумевая, куда же я пропал, а Миревза Эдуардовна бродит примерно в ста метрах, то есть на другом краю поля и зычно так призывает к себе свою скотину. Ну и я, ваш покорный слуга, восседаю на березе.
Береза такая крупная попалась, крепкая, недаром растет на опушке. Я по ней взобрался аж на высоту третьего этажа. Мои вопли, обращенные к глухой старухе, до адресата не дошли, равно как и вопли старухи: "Борька! Боренька! Где же ты, %б тебя, %%ядь!".
К обеду бабка нашла-таки своего быка и уволокла его. Наверх взглянуть не догадалась, а при ней спускаться я как-то постеснялся. Итак, Борька с бабкой удалились, я слез и, молодецки спрыгнув с посленей ветки, угадайте что? Правильно, наступил ногой в борькино говно. А так как мне уже сильно хотелось самому в туалет по большой нужде, то я, недолго думая, отошел в лесок и присел под сосну. И тут...

Небольшое лирическое отступление. Когда я учился в пятом классе, я ходил с мамой в террариум. Она ходила по нему с гримасой ужаса и отвращения на лице, а я бегал с горящими глазами от витрины с тараканами размером с ладонь до витрины с жабами величиной с блюдце. И змей не боялся совершенно. Ибо они были за стеклом.

.. и тут я увидел ужа. Знаете, обычного ужа, черненького, с желтыми пятнами на башке, ползшего куда-то по своим ужиным делам неподалеку от моего испачканного в дерьме ботинка. Впитанныя с молоком матери неприязнь к змеям сыграла свою злую роль. Я рефлектроно отшатнулся и, простите, сел в то, что только что сам наделал, еще и поцарапав спину о грубую сосновую кору.
Все, бл%, пи%%ец, приплыли. Туалетная бумага уже сдана в редакцию, салфеток с собой я не ношу (я ж не баба), в кармане джинсов только полтинник и немного мелочи, а вокруг, мать ее, растет только черника, папортник, и, мать ее, крапива под березой. Ну и, конечно, сама береза, осинки, сосенки и елочки.
Ну что? Пришлось вытирать жопу о стволы осин. Мои поиски еще чистых деревьев с гладкой корой вывели меня к низинке, в которой бежал быстрый ручей. И, о, чудо! - на камушках перекатов лежали на дне ручья, придавленные камнями, джинсы. Знаете, есть такой способ стирки джинсов - придавливаете их к дну бурного ручья камнями и через полчасика вынимаете потрепанные и чистые. Меня тогда не беспокоила мысль, что хозяин этих штанов может быть неподалеку.
Воспользовавшись этими штанами (если хозяин их читает эти строки, то, наверное, он меня потом найдет и придушит), я, довольный, пошел обратно и, поплутав около часа по звериным тропам и расцарапав лицо, продираясь через ельник, вышел к деревеньке Несвижи. Там я нашел и туалетную бумагу, и еду, и питье. Правда, цель моего приезда уже успела уехать, так меня и не дождавшись. Обещала приехать завтра в то же время.
Бабка Миревза звала меня ночевать к себе, но я ей назло остановился на ночь у деда Матвея, алкоголика, грибника и охотника. По такому случаю Матвей даже натопил баньку и достал из шкафа бутылку водки "Зимушка" (обычно он пил самогон и не мылся неделями). Ну, сами понимаете, уже к девяти часам вечера я отрубился и упал спать на крыльце, а дед, сука, на автопилоте дополз до своей кровати и даже не потрудился хотя бы втащить меня в сени.
Но в Москву я не смог уехать и сегодня. Почему - об этом позже.

Глава 3, в которой главный герой весь день пьет портвейн.

Ну а теперь стоит приступить к рассказу об основной цели моего путешествия в Несвижи. Она, цель, явилась в деревню с утра пораньше и разбудила меня, лежащего на крыльце в компании блохастого пса деда Матвея. Цель моего приезда звали Васей. Вася был нестрижен, пух на верней губе и на подбородке его был небрит и грязен, лицо и руки Васи были грязны, и сам он одет был в грязный камуфляжный костюм. Вася этой весной жил в лесу в палатке. Так как сам я был еще не окончательно протрезвевший, то не уловил аромат дешевого портвейна, исходившего от Васи, а потому и оказался не готов к следующему повороту событий. Но обо всем по порядку.
- Привет тебе от твоей мамы, тети Клары и, в особенности, от нашего золотопогонного Павла Михайловича Выдрещко, - поприветствовал я Васю, - к тебе опять с ментами заходили. Искали.
- И че?
- Ну и че. Не найдя тебя, начали да меня докапываться, я как раз к твоей маме зашел чаю попить. Показал им паспорт, они просят военный билет. Я им показал приписное, они "агааа! не служил!". Ну я их послал, мол, не за мной пришли, идите к себе в свой говнвоенкомат. Они не отстают.
- А кто приходил-то?
- Мужик какой-то из военкомата, участковый и еще какой-то в ментовской одежке, типа прапора что-то. Ну значит, докапываются они ко мне, тетя Клара кудахчет, и тут, прикинь, разбудили Евгения Трофиимовича...
- А он что там делал?
- Ну... спал на диване.
- Хера се. А я и не знал, что он у нас уже ночует.
- Ну так тебя дома нет, ему-то че. Разбудили его, короче, он нацепил китель и вылез из комнаты. (Для тех, для кого неапонятен комизм ситуации, поясню: Евгений Трофимович - это новый хахаль васиной мамы, разведенный подполковник милиции, рост 196 см, вес 119 кг. Когда он, стоя в своем милицейском кителе с подполковничьими погонами и в розовых семейных трусах, гаркает на троих взрослых мужиков, они сразу пригибаются, извиняются и ретируются. Ха-ха-ха) Ну и, соответственно, этих как ветром сдуло. (Да, он в точно таком же виде изгнал навсегда прошлого хахаля васиной мамы, который, устроившись в частное охранное предприятие охранником, осмелел и пришел, спустя три месяца, к васиной маме мириться). Вот тебе от них с тетей Кларой рюкзак с консервами, там же письмо лежит, булочки тетикларины, короче, на, сам тащи.
- А пошли со мной, на утреннюю все равно опоздаешь, поедешь на дневной.
Я подумал, подумал и решился пойти сходить с Васей. Заодно, думаю, представлю отчетность его мамане и тете Кларе о Васином отшельничьем быте. И, из-за того, что вчера сам пил, сегодня не почуял разящий от Васи перегара, поэтому, ничего не подозревая, согласился и мы с ним отправились в путь. Из хлева бабки Миревзы раздавались странные звуки.
Вася вчера ездил до места своей стоянки на велосипеде, но сейчас его при нем почему-то не было. Наверное, чтоб меня не смущать, подумал я, но все же поинтересовался, где васин велосипед. И в ответ выслушал душещипательную историю о том, что "вчера немного выпил и заехал в овраг и велосипед теперь в неюзабельном состоянии". Черные подозрения закрались в мою душу, но я уже согласился пойти с Васей посидеть с ним у костра возле палатки, отказываться было б неприлично.
Все мои подозрения оправдались. Палаток было две, возле костра продирали очи еще не протрезвевшие после вчерашнего васины одногруппники. А портвейна было - море разливанное, еще пятнадцать бутылок. И все это перли на себе эти ребята. Вася мне их всех представил, но их имена тут же вылетели у меня из головы. Да, потрвейн. Не какое-нибудь блевательное зелье типа "трех топоров", а "Кавказ", правда, с подозрительно криво наклеенными этикетками. Мне показали место в лесу, отведенное под "своп", то бишь куда ходить гадить.
Сначала я пытался отказаться, но меня скрутили по указанию васи и влили портвейн в меня насильно. Потом пластиковый стаканчик я взял в руку сам. Затем мы ели привезенные мною консервы и пили привезенный васиными одногруппниками портвейн, и я опоздал еще и на дневную электричку. Твердо решив уехать на вечерней, я отдал васиным одногруппникам полтинник, несмотря на их яростные протесты, мол мы тебя угощаем.
А потом они привезенными мною консервами заблевали мне джинсы. Смешного мало, конечно. И тут я вспомнил, как можно стирать джинсы в походных условиях - бкуквально недавно я явился свидетелем подобной стирки. Неподалеку бежал ручеек, мои штаны были немедленно туда опущены и придавлены, чтоб не унесло, камнями. Судя по реакции Васи и его одногруппников, подобный способ стирки они видят впервые, следовательно, хозяевами вчерашних штанов они не были и мне опасаться было нечего. Так как я успел пару раз упасть в ручей во время процедуры укладывания штанов, мне необходимо было согреться и высушить одежду, поэтому я совсем забыл про вечернюю электричку и, разумеется, на нее опоздал. Радости васиных одногруппников не было предела, ибо, как они говорили, человека, который так хорошо рассказывает истории, будучи настольо пьяным, как я, они еще не встречали.
Проснулся я уже ближе к заходу солнца. Отполз за палатки, хм... там оправился, скажем так, и пошел к ручью умываться. Там нашел свои джинсы... угадайте, в каком виде? Со свежими пятнами говна на штанинах! Вася и васины одногруппники были моментально разбужены, отпинаны, но все как один отрицали свою причастность к сему безобразию. Суки.
Тогда, водворив джинсы на место в ручей и одев снятый с вяло сопротивляющегося Васи камуфляж, я вернулся к ручью, дабы попытаться найти следы преступника. Нашел - вот они, в грязи. Приложил к ним свои ботинки. Бл%%ь, это мои следы. Походил еще вокруг немного, но более ничего подозрительного не обнаружил. Поднялся по течению ручья выше своих штанов, напился из него воды и вернулся спать к палаткам.
Ночью меня мучали кошмары.

Глава 4 и последняя.

Как я уже писал на пердыдущем рулоне, меня ночью мучли кошмары. Может, не совсем мучали и не совсем кошмары, я так сказал для красного словца, но было и правда страшно. Вообщем, ночью я проснулся оттого, что хотел ссать и пить. Отойдя от лагеря, где все спали мертвым сном, я отлил и пошел пить к ручью, так как в лагере ничего, кроме портвейна, не было. Возле ручья меня сильно напугал какой-то шум в лесу, как будто кто-то здоровенный, не разбирая дороги и тяжело дыша, ломился напролом через кусты, и я минуты три стоял с ножом в руке, прислушиваясь. А потом, после пары глотков, я услышал издалека голос бабки Миревзы. Она звала своего быка и жутко материлась. Это было, конечно, неприятно. Но бык, наверное, в ночном лесу не будет искать меня, чтоб поддеть на рога, успокаивал я себя. И тут я услышал другой голос, до боли знакомый и мерзкий. Этот голос звал бабку и призывал ее увести своего е%%ного быка из-под березы.
Тут-то я струхнул. Конечно, это были галлюцинации, рожденные портвейном, но слышать не от себя собственный голос ночью в лесу действительно страшно. Вообщем, я безобразно струсил, кажется, даже пукнул от страха, и бросился бежать назад в лагерь, ломясь, не разбирая дороги.
Прибежал, немно потрясся от страха в палатке, выпил немного портвейна и уснул аккурат между двух упитых васиных одногруппников.
Наутро ночные кошмары продолжились. Вася сидел со странной миной, как если бы обнаружил у себя в анусе презерватив со свежей спермой. На самом деле причиной такого настроения являлось то, что Вася пересчитал бутылки и обнаружил, что их количество превышает то, что было привезено его одногруппниками. Не на одну, не на две, а аж сразу на десяток. И не полных, а пустых. Понимаете, никто не мог незаметно приволочь еще десять бутылок портвена и незаметно их выпить. Это исключено изо всех соображений.
Несмотря на то, что мне было оченно нехорошо, я все же нашел в себе силы собраться и побрести через лес к станции, чтоб уехать в Москву на дневной электричке. Даже не глядя в сторону деревни, я пробрел мимо нее прямо к железной дороге. По дороге мне встретилась бабка Миревза.
- Здорово, милок! Куда путь держишь, голову повесив? - и, не дав ответить, продолжила, - а я вот в колхоз иду за быком, чтоб Мальку мою покрыл... ну и так далее, болтовню скучающей целыми днями бабки, которой не с кем поговорить, кроме пары дедов-алкашей да своей ненашлядной коровы, я тут писать не буду, бумага, пусть даже туалетная, денег стоит, да и чернила не бесплатные.
Неподалеку от железнодорожного полотна паслись колхозные коровы. Одна, самая нахальная, взобралась по насыпи вверх и обнюхивала деревянные шпалы. Показавшаяся из-за поворота электричка издалека погудела, но корова, как глухая, стояла и не трогалась с места. Подъехав поближе, электричка начала тормозить и засвистела еще пронзительней. Тут корова заметила ее и, обосравшись от испугу, ломанулась к своему стаду.
Садясь в вагон, я обратил внимание на то, что ее лепеха упала на шпалу так, что, если дверь вагона окажется напротив, кто-то обязательно не заметит и вляпается.

Эпилог. Ну или что-то типа того.
Надо ли говорить, что приехал я в Москву в тот же день, в который уехал. Васиной маме и тете Кларе было доложено, что их ненаглядное чадо, вылетевшее из института и скрывающееся в подмосковных лесах от военкомата, живо, здорово, живет в палатке рядом с огородом своей двоюродной бабушки Миревзы Эдуардовны, помогает ей по хозяйству и по утрам бегает кросс по росе босиком. На вопрос, не видел ли я чего странного и необычного там, я только пожал плечами и, подумав немного, сказал:
- Крапива в этом году что-то высоченная вымахала.
- Зима морозной будет, - авторитетно заявила тетя Клава.
Tags: backdate, графоманство, мемуары
Subscribe

  • Апокалипсис (часть 2)

    Итак, на чем мы остановились в прошлый раз? На Землю, скорее всего, упал небольшой астероид, повсеместная сейсмическая активность, пыль заволокла…

  • Фотографии из мини-походика 18 июля

    На прошлой неделе мы со Славкой прошли пешком чуть больше 19 километров по южным предместьям Праги. Я выбрал маршрут таким образом, чтоб там были и…

  • Инопланетный чертополох

    Пару дней назад ходили вечером гулять по окрестностям. Я повстречал возле пруда Асуан заросли какой-то инопланетной херни. Это такие шипастые шары…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments