Дмитрий Сергеевич (axshavan) wrote,
Дмитрий Сергеевич
axshavan

Categories:
  • Location:
  • Mood:

Северная Карелия - 2009. Часть 4

3 августа. День четырнадцатый.


Среди ночи я проснулся. Было зябко, снаружи палатки шумел ветер. Такое ощущение, что это был целый ураган. Некоторое время я лежал, думая о том, упадёт или нет на нашу палатку стоящая неподалёку сухая ель. Потом вылез наружу поссать. Было довольно темно, небо обложено тучами, на северо-востоке алел горизонт. Дул ветер с востока. Я лёг обратно в палатку и вскоре уснул под шум ветра.

Проснулись утром рано и долго не хотели вставать, зябко кутаясь в спальники. Но потом всё-таки пришлось, когда прозвучала команда «подъём». Дул сильный восточный ветер, небо было пасмурным, было холодно. От вчерашней прекрасной погоды не осталось и следа. Я надел термобельё, а под куртку ещё и свитер. Температура была около 12° C.
Выплыли в десять. Могли бы выплыть и раньше, но необычайно долго — почти полчаса — собирался КГМШ, побив, кажется, рекорд Ереваныча по длительности копания перед отплытием.
Около 10:50 причалили на перессык к острову, расположенного у правого берега губы. Посреди острова гора, кое-где со скалистыми обрывами, кое-где с поросшими мхом более-менее пологими склонами. На том месте, куда мы причалили, уже кто-то стоял. Тент их, конечно, обоссывать не стали, отчалили и причалили снова метрах в ста в стороне. Вообще плыть на запад одно удовольствие — ветер дует попутный и довольно сильный, можно почти не грести. Правда, мне стало жарко в своём облачении, особенно когда через просветы в тучах начало проглядывать солнце. На берегу было самое то.
К нам подошёл поболтать какой-то мужик. Турист из Москвы. С женой вдвоём они тут плавают на байдарке, и стоят уже второй или третий день на этом острове.
Потом мы полезли на гору. Я фотографировал открывающиеся красоты и восхищался ими. На западной оконечности острова я видел ещё байдарку, видимо, там кто-то ещё стоял.


На горе


Вид с горы


Гора


Я опять

Мы отчалили от острова и довольно долго гребли вдоль правого (если смотреть с нашей стороны, то есть вдоль северного) берега губы. Около 12:00 мы причалили к живописному берегу метрах в пятистах от крайних домов Чупы. Здесь действительно очень красиво, и практически нет срача — только пара бутылок валяется, и всё. Я походил по берегу и немного пофотографировал. Здоровенные каменюки на берегу привели меня в восторг. Если бы я посадил аккумулятор фотоаппарата на том островке с озерцом и не смог бы сфотографировать эти каменюки, скалы острова, посещённого чуть ранее, и вчерашние карьеры и отвалы — я бы вряд ли смог себе это простить. Ну или смог бы, но с большим трудом.
Здесь неподалёку течёт ручей с пресной водой, так что, возможно, это будет неплохое место для днёвки, хоть и расположенное в неприятной близости от населённого пункта.


Бухточка

Перед обедом я лёг на травку полежать и уснул. Разбудили меня дежурные на обед. После обеда я ещё немного полежал, но Сирожа мне поспать так и не дал.
Дальше было вот что. Мы перегнали катамараны метров на двести поближе к Чупе, разгрузили их в лесочке, поставили палатки. Неподалёку по лесу крутилась какая-то рыжеволосая девица, потом она ушла в сторону Чупы. Мы посмеялись над тем, что она как будто бы посмотрела, что у нас можно стибрить, и ушла к своей банде. И я теперь сижу и беспокоюсь, а вдруг и правда. Пока ставили палатки с Сирожей, наелись черники и кидались шишками, чуть не попав в Игоря Саныча. Координаты этого места: 66,2754° N 33,1024° E.
Данные метеорологических наблюдений: температура 19,7° C, влажность 58%, давление 773 мм.рт.ст. Время 17:09.

Солнце к обеду начало выглядывать из-за туч, а сейчас жарит не прекращая, как вчера. Только сегодня ещё и сильный ветер. Вообщем, погода такая же, как 2 года назад, за исключением того, что ветер дует полностью в противоположном направлении. Когда я перед обедом был разбужен, я увидел разбивающийся о прибрежный камень прибой сквозь метёлки диких злаков, и сразу решил это сфотографировать. И сфотографировал.


Прибой

При транспортировке золотой корень надо периодически вынимать, обстукивать от земли и раскладывать на просушку в тенёчке.

4 августа. День пятнадцатый. Днёвка в окрестностях Чупы.


Ночью я проснулся. Опять было довольно холодно. Вылез из палатки, надел термобельё. Снова залез внутрь; стало тепло, но отчего-то долго не мог уснуть. Под утро Сирожа начал во сне вертеться, что-то говорить. Спрашивал у меня про какие-то левые мешки. Спи, — я ему сказал. Потом он начал сползать со своего коврика на мой; видимо, там у стенки у него бугор. При этом он лягал меня в колени, чтоб я разогнул ноги и не упирался в него. Утром я обнаружил также, что и его коврик тоже съехал ближе к середине палатки, а мой коврик заехал под самсоновский. Под утро уже, когда я стал засыпать, Сирожа стал лягаться активнее и ругаться, что я храплю. В последний раз он это сделал где-то в 7:45 утра и меня разбудил окончательно.
У меня заложен нос и почему-то снова болит нога, видимо, я вчера её где-то напряг. Хотя странно, где бы я мог её напрячь вчера. А после прыжков на отвалах она вроде бы не болела. Видимо, сегодня ночью я замёрз, и насморк вдруг появившийся, и всё прочее — это последствия замерзания. А, и ещё довольно сильно болят суставы пальцев рук — последствия гребли. Больно сгибать их и разгибать, а особенно — сжимать руку в кулак.
В 9:35 прозвучала команда «подъём». На моё «доброе утро» Сирожа не ответил, видать, дуется. Ну это, по-моему, его обычное состояние с утра.
Данные метеорологических наблюдений: температура 10,7° C, влажность 69%, давление 773 мм.рт.ст. Солнца нет, пасмурно, ветра нет. Тоскливо. Я побродил по берегу, влезая на прибрежные камни, в поисках морских звёзд, но не нашёл ни одной.

Оказывается, птицы, которые противно орали всю ночь — это журавли. Вроде бы они живут где-то на острове Долгом. Вчера вечером все видели белуху в чупинской губе, а мы с Сирожей, хотя и слышали крик Сергея Борисовича: «ребята, белуха!», остались лежать в палатке, так как лень было вылезать.
Поверхность моря гладкая, как ртуть. Температура поднялась до 11° C.

Ночью мне приснился необычайный сон. Снилось, что в каком-то большом курортном городе на какой-то планете раз в месяц проводятся гонки на мотоциклах за Призом. Приз представляет из себя некий летающий трансформирующийся объект. В начале он выглядел как камень, потом как огни от новогодней ели (без самой ели), в конце — как огромное каракатицеобразное создание. Двигается Приз со скоростью около 250 км/ч вдоль дорог и магистралей, и следом за ним должны двигаться мотоциклисты. Делается это для того, чтоб успеть первым его схватить после финальной трансформации. Сон выглядел как хорошо поставленное и отрежессированное телешоу — красочный, яркий, динамичный. Снилось сначала, что группа мотоциклистов гоняет по каким-то пещерам и помойкам в поисках Приза, замаскировавшегося под камень. Потом показали одного гонщика. Он нечаянно въехал в грузовик с арбузами и весь перемазался, и за ним принялась гоняться полиция. Мотоциклы, кстати, у гонщиков тоже необычные — могут ездить на огромных скоростях помногу часов без заправки. И в самом конце — гонка за Призом после его финальной трансформации. Он завис над зданием Парламента, и мотоциклисты ехали вверх по лестницам на крышу. Первой это удалось какой-то девушке-гонщице. Она вылетела вверх, схватилась за Приз и отпустила мотоцикл. Немного повисела на Призе, и он исчез, и она полетела вниз, с крыши высоченного здания парламента. Была бы она на мотоцикле, нормально было бы, он бы парашют выбросил, или крылья какие-нибудь. Но, к счастью, девушка упала на воздушного продавца гамбургеров, который летал на воздушных шарах и предлагал всем гамбургеры. И потом жили они долго и счастливо.

После завтрака спустя некоторое время часть личного состава отправилась на экскурсию в Чупу. Пошёл и Сирожа, звал меня с собой, но я не пошёл. Я лёг спать в палатке, и уснул, и снился мне сон про учёбу в институте. А около 12:20 меня разбудил Коля, чтоб я помог ему и Ереванычу ставить тент. Погода не изменилась — тихо, серо и пасмурно, ветра нет. Появились и наглеют комары. Датский барометр КГМШ показывает температуру 11,9° C, влажность 61%, давление 774 мм.рт.ст., и прогнозирует солнечную безоблачную погоду. Хочется ему верить.
Насморк уменьшился и почти прошёл, нога тоже почти не болит.


Белое море. ГУба Чупа

Сразу после того, как мы поставили тент, вернулся Сергей Борисович, и все остальные из магазина в Чупе. Они накупили бальзама карельского по цене примерно 260-270 рублей за бутылку. Правильно, что я с ними не пошёл — что я бы там купил? Ленка бальзам не пьёт ни в чае, ни в чистом виде. А, девчонки с работы... кажется, эти пьют и я о них забыл. Да и какая там работа, кажется, что это всё было тысячу лет назад на другой планете. Я уж и забыл, что увольняюсь. Значит, обойдутся без карельского бальзама.
Сергей Борисович скомандовал разбирать катамараны. Стало быть, казавшаяся ему нерациональной вчера моя идея разобраться и дойти пешком до Чупы вдоль берега вместо того, чтоб плыть и разбираться чуть ли не в огороде крайнего дома, показалась сегодня рациональной. Завтра, стало быть, после обеда мы отправляемся пешком в Чупу.
Около часу дня (ну, может, чуть позже) был завершён антистапель (модное слово, означающее разборку) катамарана «Орлица», СП-4 всё ещё ковыряются и не спешат.
Кажется, сегодня будем есть хачапури. А я снова завалился спать в палатку и дремал в ней до 13:45 примерно.
На обед были суп и хачапури. И компот. Признаться честно, удался только компот, а хачапури подгорел немного. Перед обедом Игорь Саныч бродил по берегу, где мы высадились, и собирал разноцветные камушки. После обеда мы с Сирожей тоже побежали на тот берег собирать их. В основном меня интересовали тёмно-розовые вкрапления, которые я считал если не рубином, то хотя бы аметистом. И которые в итоге оказались гранатом, и то по словам Сергея Борисовича. Точно не рубином и не аметистом, потому что крошатся в руках. Ну гранаты так гранаты. Только вот интересно, как их везти домой, чтоб они не искрошились в гранатовый песок.

Температура поднялась до 13,9° C, но всё равно холодно, так как подул лёгкий ветерок. Лёгкий, да пронизывающий.
Сидя на берегу, слушали крики чаек. Когда они летают друг за другом и перекрикиваются, такое ощущение, что стреляют друг в друга из лазерных пушек: пиу! пиу! — одиночными и очередями. Потом одна чайкуа сидит на воде и издаёт звуки, похожие на человеческий хохот, а вторая — как будто мяукает. Ещё они лаяли на проходящий мимо параход, а одна летала выше всех и каркала.

Сирожа рассказывал о своих впечатлениях от похода в Чупу в магазин. Говорит, настолько суровый край, что вряд ли есть книжный магазин. Видел разрушенное здание городской бани и наглухо заколоченный дом культуры.
Мы с ним дрыхли в палатке часа два, и проснулись где-то в половине седьмого. Сирожа, по своему обыкновению, проснулся недовольный, злой, нахамил мне. Похоже, что его настроение зависит не от количества сна и степени выспанности, а от факта просыпания. Пока мы спали, тучи разошлись и выглянуло солнце. Не шпарит, но пригревает. Температура поднялась до 18,5° C.

Сергей Борисович послал нас за водой к колодцу на окраину Чупы, и заодно договориться о машине, чтоб доехать до станции. Нас — меня, Самсонова и Ереваныча. Мы взяли канистры, мешок с пустыми бутылками, и пошли по камням вдоль берега. Отошли метров на десять от лагеря, и Ереваныч наступил на битое стекло и пропорол сапог и ногу. Мы с Самсоновым дошли вдвоём до крайнего дома Чупы. На лай здоровенного пса вышел хозяин — интеллигентнейшего вида бородатый мужчина. Он же отвозил нас от того же месте до станции два года назад. Мы с ним договорились на завтра часа на четыре-пять пополудни. Неподалёку от этого дома находится колодец. Мы подошли к нему, и тут к нам подошёл Сирожа, которого Сергей Борисович послал нам на подмогу вместо Ереваныча. Набрали во всме канистры и бутылки ледяной колодезной воды (у меня задубели пальцы на руках), и пошли обратно. Но обратно шли не по берегу, по обрывистым каменистым склонам и острым прибрежным камням, а по тропинке через лес. Она проходит метрах в пятидесяти позади лагеря, я на неё наткнулся, когда ходил в лес срать. По ней и пойдём завтра, наверное — она всё же поприятней и покомфортней, нежели прибрежная тропа, по которой, если идти с рюкзаками, придётся, думаю, вставать на четыре конечности, чтоб вскарабкаться на скалу.

Сирожа попросил записать фамилию: Богомолов.

Температура окружающего воздуха снизилась до 13,2° C, но нам всё теплее и теплее, так как мы выпили 0,8 литра зверобоя. Сергей Борисович меня два раза за вечер обидел. Первый раз не налил мне ужин. Моя тарелка стояла под самсоновской, и её толком не было видно. Потом, под хохот экспедиции, когда я свою тарелку из-под самсоновской всё же вытащил, перекладывал мне порцию из других тарелок. Потом забыл мне налить зверобой. Ой, — говорит, — так много добавки осталось в мерном стаканчике, как будто кому-то не налил.
В полной гармонии с собой и окружающим миром сидим вокруг стола и беседуем. Время 20:53, солнце градусах в 30 над горизонтом, на западе-северо-западе. Температура 13,0° C, влажность 66%, давление 983 мм.рт.ст (я выставил высоту 2500 метров на датском барометре КГМШ). На самом деле 773.

5 августа. День шестнадцатый. Сборы.


Мы с Сирожей опять дежурим. Самое неблагодарное дежурство, по-моему, это дежурство в день сборов. С утра ещё ничего, а вот что делать вечером на станции — ума не приложу.
Погода с утра холодная. Солнце периодически проглядывает сквозь тучи, но не греет. С запада дует холодный довольно сильный ветер. Температура 13,0° C, влажность 75%, давление 772 мм.рт.ст.
С утра настроение у Сирожи не очень плохое. Вероятно, это субъективно, так как у меня очень плохое. Тем не менее, я даже в таком прегнуснейшем расположении духа не огрызаюсь (кажется) и стараюсь избегать эскалации конфликтов. Овсяную кашу я круто пересолил, и для компенсации солёности ещё и круто пересластил. Начинаем потихоньку собирать вещи. Коля купался и мыл голову.

Потихоньку собираем вещи. Я забрал себе один из баллонов катамарана Ереваныча, он занял один половину рюкзака. Всё остальное я рассовал вокруг. Так как на станции Чупа официально запрещено разводить костры и ставить палатки. Сергей Борисович предлагает на ужин ввести сухой паёк, а в лесополосе неподалёку от станции вскипятить только чай.
Итак, я собрал рюкзак. Фотоаппарат засунул в самую середину, придавил по бокам ковриком, носками и трусами, а сверху накрыл спальником, поэтому фотографий ни сегодня, ни завтра не будет. На одной из продолин катамарана, лежащих аккуратной стопкой на берегу, я написал: «Зеленоград. Антистапель 4.08.09. Можно жечь». Написал шариковой ручкой, боюсь, после первого же дождя (который, возможно, будет уже скоро) надпись исчезнет, ну и фиг с ней. По моим прикидкам, количество жратвы, оставшееся в перекусной сумке, по массе превышает мой рюкзак (вместе с ереванычевским баллоном).

Пока выдалась свободная минутка между выходом с места лагеря в Чупу, я тут запишу свои впечатления от похода в Чупу. Перед обедом все члены экспедиции, кроме Сирожи и Коли, которые остались в лагере, пошли в Чупу. Чупа — посёлок городского типа. Не сказать, чтоб очень процветающий, но жизнь идёт. Много красивых ухоженных домиков — это дачи. Много домов с провалившимися крышами. На берегу моря лежат дырявые ржавые лодки. В центре посёлка повеселее, чем на окраине. Правда, дом культуры «Горняк» действительно наглухо заколочен. Рядом с ним два магазина — «Софья» продуктовый, где продавщицей работает молодая суровая девушка, и «ритуальный», в который мы не пошли. В «Софье» закупили «Карельский сбор» — бальзам. Я всё-таки купил бутылочку 0,25 литра — на пробу. Стоит 175 рублей, кажись бы.
Улицы в Чупе имеют благозвучные названия из добрых советских фильмов навроде «Весны на Заречной улице» — улица Советская, улица Пионеров, улица Клубная. Кстати, улица Заречная тоже есть. На обратном пути от магазина мы пошли другой дорогой и заглянули к местному мемориалу В.О.В. Здесь очень ухожено, кругом искусственные цветы. Сам мемориал представляет из себя торчащее вертикально вверх крыло самолёта. Позади него мемориальная доска с фамилиями павших бойцов. Прослеживаются фамильные древа — шесть Ивановых, шесть Власовых, шесть Лангуевых. Прошли мимо спортивной площадки. На воротах натянуты сетки, между столбами тоже натянута волейбольная сетка. На многих домах висят вывески «куплю ягоды». На обратном пути мы встретили девушку в мини-юбке и с детской коляской. Я решил, что подобное сочетание выдаёт в ней приехавшую отдыхать на дачу, но никак не местную особу. Рядом с магазином с нами опасливо поздоровалась девочка лет 11-12. Тоже непонятно — местная или дачница. Неизвестно даже, есть ли в Чупе школа. Хотя, наверное, должна быть — население-то около трёх с половиной тысяч. Может, здание рядом с футбольным полем и есть школа, но, правда, не очень похожа.

Легендарный Самсонов после обеда переоделся в омоновскую форму. На обед мы с Сирожей сделали пюре с тушёнкой. Помыли посуду, продолжили собираться. Всё, что кажется лишним — в костёр! Ой, тут осталось немного сахара в пакете. В костёр! А это что за пакетик? В костёр! Вдалеке играет радио «Маяк», эти позывные я узнаю где угодно. Двадцать грамм ацетона, которые зачем-то возил с собой Ереваныч, полетели в костёр. Баллончик с репеллентом Самсонова — в костёр, даром что он в омоновской форме расхаживает. До отправления на станцию остаётся около часа. Сирожа переоделся из сапогов в ботинки и (по своему обыкновению) ворчит:
— Разочаровался я в дешёвых берцах, — говорит. Но потом быстро исправился:
— Я, правда, дорогих не носил, так что не знаю.
Меня же мои берцы устраивают полностью. Это одна из тех вещей, без которых я бы в Карелии точно не протянул. Помню, я сомневался — берцы или кроссовки покупать. На хер кроссовки, только берцы! А вот без фонарика и плавок я в Карелии точно бы обошёлся. Ни фонариком, ни плавками я ни разу не пользовался: здесь светло практически круглые сутки, а купался я всегда голышом. Тут же в нашей группе нет женщин, некого стесняться-то.

Сергей Борисович подошёл, посмотрел.
— Писатель, — говорит. Постоял, ушёл дальше командовать.

Что я забыл отметить во время похода в Чупу и заметил сейчас — здесь очень много заборов сделано из какого-то подобия то ли настила, то ли транспортной ленты, то ли это специально такая штука заборная. Она тут повсеместно — от палисадников до ограды трансформаторных будок.

Около 16:00 погрузились в уазик-«буханку» владельца крайней дачи, который любезно согласился нас подвезти и с которым мы вчера договорились. Поехали. В центре посёлка ситуация не настолько декадентская, как на окраине. Возле вышки сотовой связи дома кирпичные многоквартирные 3-х, 4-х и 5-этажные.
По тупику железной дороги шли два пацанёнка лет 7-8, и один нёс на плечах ребетёнка совсем крохотного, лет полутора-двух. Мы проехали мимо, и я увидел картину, которая запечатлелась в моей памяти. Крохотный, ещё лысоватый затылочек, раскачивающийся в такт шагам старшего брата и подпекаемый жарким палящим солнцем. У меня что-то ёкнуло в груди, и я понял: пора домой.

Приехали на станцию. Координаты: 66,2664° N 32,9676° E. Погода хорошая.
Завалились под дерево с рюкзаками. Мы сбегали в магазин за пивом. Выпили, помнимались на последние минуты записи камеры КГМШ. «Мама, забери меня отсюда, я не могу столько жрать», — сказал я. Это менее тупо, чем то, что я сказал два года назад, но всё равно тупо. Ничего умнее, к сожалению, я не смог придумать.
Магазин, куда мы ходили за пивом, называется «Авоська». Кроме спиртного, там есть всё остальное, даже свежая рыба. Купили, значится, 3х1,5 л пива «Волга». Пакость редкостная.

Сергей Борисович вступил ногою в каку. Сел под берёзку, потребовал у дежурных, чтоб они ему срезали ему палочки, снял ботинок и приступил к дегазации подошвы.

6 августа.


Вчера вечером было тепло и хорошо. Мы нежились на тёплом вечернем солнышке, выпили пивка. Часов в восемь примерно я попросил научить меня играть в преферанс. Или половина восьмого была, может. Играли до 20 очков. Около 11 вечера мы закончили. Я набрал -118 вистов, Коля +793, а Ереваныч -626, в основном из-за неудачного мизера. Вообще игра интересная и увлекательная. За исключением моментов, когда эти: «иист. Пас. Ложимся» и записывают очки. В эти моменты я чувствовал свою ущербность, и возникало неприятное ощущение того, что меня пытаются обдурить.
Ночью температура стала падать. Роса выпала на барометр КГМШ и на наши шляпы. Мы ходили взад и вперёд по перрону, чтоб согреться, а ещё чтоб не так сильно донимали комары. Время шесть минут второго. Температура 6,0° C. Даже 6,1° C уже. Недавно вот было 5,9° C вообще. Скоро прибывает наш поезд.

Поезд прибыл по расписанию. Молодая проводница (судя по голосу, толком я её не рассмотрел), увидев нас с рюкзаками, сказала:
— Это всё ко мне? Девочки, готовьте фонарики, за пять минут не успеем погрузиться. А вы давайте так, без паспортов, быстрее.

День семнадцатый. Поезд.


Я проснулся около восьми часов утра. Сирожа тоже; разумеется, он бухтит. Мне уже стало смешно оттого, что у него стопроцентно достоверно прогнозируемое отвратительное настроение по утрам. Я смеюсь, а он злится:
— Чего ты ржёшь? Ааа, всё ясно. Ну иди вон там посмейся.

С нами в купе едет молодая девушка. Лет, наверное, 15, не больше. Груди нет, читает Дарью Донцову. Она едет на нижней полке, и я сверху (а мы с Сирожей поменялись местами) с полки напротив могу её разглядеть. Детские черты лица, детские пальчики. Школота! И прыщ на носу. А всё туда же — Донцову читать. Около девяти часов утра проснулись СП-4, едущие в соседнем купе. Сирожа нашёл под сиденьем канистру с водой из колонки, которую мы набрали на станции вЧупе. У нас было их три, этих канистры, две из них я уже успел выбросить на помойку, а Ереваныч третью, да ещё и с водой, зачем-то взял в поезд. Мы с Сирожей открыли окошко.
— Если вам будет дуть, вы скажите, — обратился я к нашей соседке.
— Не, мне не дует, — сказала она. Голос противный.
Тут ещё одна школьница ходит. В коротеньких шортиках и с не совсем школьным размером груди. Ноги голые, покусанные комарами и покрытые синяками кое-где. Так, Дмитрий Сергеевич, хватит смотреть на школьниц! В вагоне едет несколько вполне себе девушек. Проводница хоть и не сказать, чтоб особо не дурна собой, но прикольная, и грудь у неё большая и ноги длинные. Перед Медвежьей горой КГМШ решил помыть голову в туалете, и помыл. Проводница ругалась; пообещала, что будет закрывать туалет по правилам, за 40 минут до населённого пункта, если такое безобразие повторится. Сирожа передумал бриться. Чуть позже, в самом Медвежьегорске, наша проводница открыла дверь вагона на платформу, а КГМШ сказал, что «эти, с ягодами и пирожками, с другой стороны», и она открыла вторую дверь.
Тут у меня как раз закончились чернила. Но меня выручил легендарный Самсонов, дав мне свою ручку. Завхозу — слава!

Если бы я мог высказать то, что я думаю об упаковке мороженого «Лакомка» авторам этой упаковки, я бы вряд ли обошёлся без ругательств. Ужасная, отвратительная упаковка. Я весь перемазался в шоколаде и заляпал им свою футболку со значком биологической опасности. Пятно от шоколада вряд ли окончательно исчезнет, даже если стирать амвеевским порошком. А я надеялся в этой футболке припереться на работу 10 августа. Расстроился.
После обеда я лёг спать и проспал много всего интересного. Во-первых, Петрозаводск. Сирожа, Сергей Борисович и КГМШ уходили в город с вокзала затаривались сканвордами в ларьке «Союзпечати», Сирожа говорит, что та часть Петрозаводска, что он видел, ему понравилась. Обычно он скуп на похвалы, и подмечает в основном отрицательные черты увиденных городов, так что эти его слова многое значат, про Петрозаводск-то. Во-вторых, проспал тот момент, когда КГМШ нашёл самсоновские листочки с меню и раскладкой и принялся вслух считать, «чего тиграм недокладывают, а чего перекладывают». Самсонов разъярился и ругался, по словам очевидцев. Дежурные (а дежурят сегодня Коля и Ереваныч) завалились спать и даже в ус не дуют по поводу обеда. Время 14:00. За окном солнечно. В вагоне душно, а Ереванычу из окошка дует. Мы вставили в раму обломки моей ручки (в которой закончились чернила), и она приокрыта наполовину. Ереванычу всё равно дует, а в вагоне всё равно душно. Да и форточка эта открывающаяся, по-моему, способна меньше воздуха впустить в вагон, нежели опускающаяся вниз рама старого образца.

Пообедали после станции Свирь, в половине четвёртого. Опять все расползлись по каютам и койкам и легли спать. Помятуя о том, как два года назад я выспался днём, и потом не мог уснуть всю ночь, я не сплю, хотя очень хочется.

Сели играть в преферанс. Играли почти два часа до того момента, как приехали в Санкт-Петербург на Ладожский вокзал в 20:30. Стоянка 18 минут. Мы вышли наружу, а там накурено так, что хоть топор вешай, и Сергей Борисович куда-то убежал, а КГМШ побежал его искать. Я предпочёл душный вагон перронной вони и ушёл внутрь. Напротив, на другом краю платформы, стоит поезд «Белые ночи» Санкт-Петербург — Вологда.
Привычные к таёжным пейзажам глаза невольно цепляются за расхаживающих по вагону девушек в коротких шортах. У моей жены тоже есть такие шорты, только я её в них и мусор вынести в подъезд не выпущу. Сам лучше в трусах выйду и всё выкину, и то срамоты меньше.

21:17 ТИГРАМ НЕ ДОЛИВАЮТ
Tags: backdate, мемуары, путешествия, сон, фотог
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments