Дмитрий Сергеевич (axshavan) wrote,
Дмитрий Сергеевич
axshavan

  • Location:
  • Mood:

Северная Карелия - 2009. Часть 3

30 июля. День десятый.


Ночью опять шёл дождь. Всё бельё, разумеется, ни хрена не высохло, как было мокрым после вчерашней стирки в стремнине у скалы, похожей на бегемота, так мокрое и утром висит.

Утром я сделал открытие.
— Евгений Сергеич, — говорю, — а сколько у нас пайка сыра на человека?
— Тридцать грамм, — отвечает легендарный завхоз. После нехитрых подсчётов в уме я сказал:
— А у нас с Сирожей ещё 6 килограмм сыра. Как было написано в раскладке.
— И у меня ещё три, — добавил Феликс. Евгений Сергеевич в шоке.
— Будем есть сыр, — сделал заключение личный состав.

Вышли в 9:30 примерно. Стало светить солнце, я бы даже сказал, стало печь. Если такая погода будет держаться и дальше, то всё моё мокрое бельё имеет шанс высохнуть. Как только отчалили, обнаружилась проблема. Вчера Ереваныч латал силовую оболочку левого баллона катамарана и, видимо, пришил к ней баллон. Баллон травит с хорошо слышным свистом, но решили идти.
Около 10 часов утра подошли к порогу Варацкому. Варацкий — один из трёх порогов, где Кереть являет всю свою мощь (и дурь). Осмотр порога с левого берега. Так как порог начинается довольно-таки внезапно, надо быстро причаливать к грязной засранной стоянке, где висит автодорожный знак «неровная дорога». При осмотре порога открывается потрясающий вид, которым можно любоваться довольно долго. Порог прошли безукоризненно, что называется, flawless, все живы.


Причаливать здесь


Потрясающий вид


Главный слив Варацкого

После Варацкого порога — Варацкое озеро. Все стоянки на берегах и на островах заняты, видимо, теми туристическими группами, которые вчера вечером свистели мимо Бегемота, любуясь сверкающими частями тела некоторых членов нашей экспедиции.
Феликс вышел на берег рядом со стоянкой местных жителей, чтоб поспрашивать у них по поводу выброски (у Феликса отпуск заканчивается раньше и он сходит с маршрута в ближайшие дни, мы идём дальше без него), оказалось — это рыбнадзор. Я подкачивал левый баллон прямо на воде.
После Варацкого озера немного погребли и подошли к порогу Краснобыстрому. Это второй мощный и опасный порог на Керети. Осматривать можно как слева, так и справа. Осмотрели, пофотографировали, потом прошли. По субъективным ощущениям, Краснобыстрый более адреналинистый, так как сливы веселее, их больше, валы мощнее. Залили меня с ног до головы. После Краснобыстрого мне уже было всё равно, что у меня не осталось сухих трусов, и я купался в одежде.


Краснобыстрый

На перекус мы остановились на берегу озера Осинового (или похожего на Осиновое). Тут торчит на берегу высокая гладенькая нагретая солнцем скала, я на ней сох, истекая тремя ручьями. Вся скала исписана и исцарапана надписями: «Иваново 2009», «ТТУ Тверь 2009», «Запорожье 2009», «Рыбинск 2008», «Ярославль-Калуга 2009» (эти ребята даже изобразили какой-то рисунок ниже), «Санкт-Петербург 2009» и так далее. Сирожа решил оставить и свой след, но его хватило только на «Зел-2009».
Кто-то пошёл купаться, а я развалился на тёплой скале сохнуть. Хорошо, тепло, штаны уже почти сухие. Единственный минус — тут воняет тухлятиной.
Сейчас вот я вспомнил, что Ереваныч передал командование Коле перед Варацким порогом. Немного побаливает нога, всё там же. Координаты этой стоянки: 66,2319° ​N 33,2419° E.


То ли Осиновое, то ли нет

После перекуса солнце стало печь чуть поменьше, периодически прячась за тучами. Мимо нас пропилило странное судно. Три, что ли, катамарана, между собой сцепленные в ширину, и идут по плёсу на моторчике. Звук у этого моторчика на редкость пердельный. Потом мимо нас прогребли парень с девушкой, которых мы видели на Кривом озере, а вместе с ними — рафт, битком набитый гребцами; потом поплыли и мы.
Прошли ряд небольших порогов и шивер. Мы с Феликсом опять поменялись местами — я сел на его место, на середину правого баллона, а он — на моё, на нос левого. Коля старательно рулил по шиверам так, чтоб получше обмакнуть Феликса (Феликс завтра сходит с маршрута). Один раз это ему удалось замечательно, Феликс макнулся в бочку и вмиг стал мокрым с головы до ног.
Прошли порог Масляный. Покатались там по валам, вымокли, простреливая бочку после слива. Слив там серьёзный один, он идёт поперёк реки. Видимо, там лежит здоровеннавя каменная плита, и вода с неё стекает, как со ступеньки. За сливом — бочка. После Масляного стали присматривать место для стоянки, но все были заняты. В конце концов мы нашли место для стоянки на довольно высоком левом берегу, поросшем травой и метёлочками. Тут такой красивый лужок сразу после порожка. С одной стороны от него протекает живописный вонючий ручеёк. Единственный (и очень большой) минус — близость автомобильной дороги. Один раз мы слышали, как между деревьев проехала машина. Но, к счастью, они ездят тут нечасто. Правда, до моста через Кереть тут тоже недалеко, там проходит трасса Чкаловский-Плотина, и там машины ездят очень часто.


Ручеёк

Атмосферное давление 767 мм.рт.ст. Погода хорошая, солнечно, кучевые облака. Пипец как много комаров, к счастью, иногда дует лёгкий ветерок и сдувает этих тварей. Координаты этой стоянки: 66,2476° N 33,4098° E.

Мы с Сирожей совершили небольшую от лагеря на север до дороги, и по дороге дошли до моста. Полюбовались видом с моста на Кереть, и побежали, закусанные комарами напрочь, обратно. Феликс предложил мне позвонить с его телефона, я с удовольствием воспользовался его предложением и позвонил домой жене. Огромное спасибо Феликсу.
Комары просто звереют, и мы с Сирожей тоже звереем. Спрятались в палатке.

31 июля. День одиннадцатый, днёвка.


Ночью дождя вроде бы не было. Но с утра погода облачная, пасмурная. Датский барометр КГМШ показывал 18,6° C и давление всё те же 767 мм.рт.ст.
Часов в половине девятого утра большая часть личного состава проснулась, гонимая плотским желанием пописать с утра после ночного сна. Остался дрыхнуть один Феликс. Тогда Сергей Борисович не очень громко, но ощутимо, крикнул: «Подъём!».
В прямой видимости на островке посреди реки чуть выше по течению стоит ещё одна группа туристов. КГМШ решил поозорничать и после крика Сергея Борисовича принялся изо всех сил свистеть в свисток и орать «подъём!!!» во всю глотку.
На завтрак, помимо пшённой каши, был здоровенный кусище сыра. Начали есть сирожину гауду.

После завтрака я опять завалился спать в палатку. Через некоторое время приполз в палатку и тоже лёг спать Сирожа.
Кереть — проходной двор. Мимо нашего лагера прошла пешком группа туристов. Их «добрый день!» и «добрый день!» Сергея Борисовича в ответ меня разбудили. Потом им объяснили, как выйти на дорогу и по ней пройти до моста, и они, поблагодарив, прошли дальше. Судя по голосам, там были и женщины.

Нашёл стих про ТАИС у себя в маленькой зелёной книжечке.
Октябрь уж наступил,
Уж осень начинает
Из золота наряд свой
Блистающий терять.
Но властвовать в ТАИСе
Всё лето продолжает,
Ибо за лето деньги
Нам не спешат давать.
17 октября 2008

Мимо нас около 11:40 прошла ещё группа туристов. Эти, вроде как, собираются уезжать в Лоухи. Феликс сегодня сходит с маршрута, он, вроде как, собирается ехать в Чупу. Они ещё немного потусили возле нашего лагеря; 10 человек, поедут в «буханке». Сирожа спросил, что такое «буханка», я сказал ему, что это такая тарантайка, в которой мы ихали из Чупы до Тикшеозера.
— Пипец, — сказал Сирожа, — как там вдесятером. Без конфетки не обойдёшься.

На обед попили компот из сухофруктов. Потом устроили групповую фотосессию. Она получилась не очень удачной, по крайней мере, те снимки, которые сделал я — против света, рожи тёмные, небо пересвечено, горизонт завален.
После этого отправились провожать Феликса. В лагере остались Ереваныч и Игорь Саныч, а остальные семеро по дороге в лесу вышли на мост. На мосту дует хороший ветерок, который сдувает всех кусачих тварей. Ровно в 14:00, как и договаривался по телефону Феликс, на мост приехала тёмно-синяя «семёрка». Приехал тот самый Серёга, который вёз нас из Чупы до Тикшеозера. Ещё бы, я его телефон дал Феликсу, так как он первым записан у меня. Простились, пожелали друг другу удачи, и Феликс уехал. В мы пошли назад вшестером.
Дорога на Чупу идёт не на север, как мы думали вначале, а на юг. Сначала она идёт на Плотину, оттуда сворачивает на запад и ещё раз пересекает Кереть по мосту, который, кажется, сразу за Варацким порогом. А на север дорога идёт в Чкаловский, где открыт дайвинг-центр. Раньше из Чкаловского ходил паром через чупинскую губу в Нижнюю Полунгу, но Серёга (водитель) сказал, что он уже не ходит.
Данные метеорологических наблюдений: температура 25,1° C, влажность 57%, давление 769 мм.рт.ст., время 14:37. Облачность из постоянной стала переменной, периодически ярко светит солнце.
Сергей Борисович купался и кидал в костёр израсходованные аэрозольные баллончики.

После обеда мы с Сирожей опять завалились спать в палатку. Около 16:20 я вылез поссать и подслушал разговор у костра.
— Три канистры! Одна с рожками, одна с гречкой, одна вроде с пшёнкой. И три с половиной буханки чёрного хлеба.
— Это где такое богатство? — вмешался я.
— На вон том острове группа туристов оставила, — ответствовал Сергей Борисович.
— Буханки чёрного хлеба... — я покосился на диетические хлебцы, которыми хитрый ум капитан-командора заменил нормальные сухари.
— Хочешь, сходи, можешь взять. Завхоз не против.
— Что, прямо так? А если они вернутся?
— Они специально оставили для нищих туристов вроде нас. Заодно захвати одну канистру для пресной воды, а то у нас ёмкостей мало.
Я взял фотоаппарат и пакетик и сходил вверх по течению реки пофотографировать порог. Порог, по-моему, Колупаевский. До него я по берегу так и не дошёл, так как путь мне преградило болото, а обходную тропинку мне искать было лень. Тогда я по кажущимся хлипким брёвнышкам перебежал через проливчик на тот остров, где вчера стояла группа туристов. На острове пахло свежим говном.


Кереть


Кереть


Кереть

Хоть я и обмакнул в воду ботинки почти по язык (брёвна лежат придавленные камнями, и вода перекатывает через них), ноги остались сухими. Слава берцам! На западной оконечности островка я сделал несколько снимков, и потом наткнулся на брошенные (или забытые) припасы. На тоненьких брёвнышках аккуратно были разложены три буханки хлеба, неподалёку ещё половина буханки лежала на столе на деревянной разделочной доске. Стол был укрыт скатёркой, на бревне рядом лежал половичок для ванных комнат (на нём, видимо, сидели), рядом со столом стояли не канистры, а большие пластмассовые бутыли. Одна была доверху почти засыпана гречкой, вторая ещё чем-то, в третьей лежали на дне макароны-рожки. Всё это выглядело не совсем так, как будто это забыли в спешке. Я вывалил остатки рожков в воду, сунул в пакет пустую бутыль, и взял одну буханку. Потом вернулся в лагерь.
Меня долго терзали (да и сейчас терзают) сомнения — стоило ли брать еду, и стоило ли об этом писать. Но, с другой стороны, Сергей Борисович говорит, продукты оставила группа, которая мимо нас прошла утром на мост, чтоб уехать, так что, вроде, ничего предосудительного нет.

17:00 Игорю Санычу стало скучно сидеть на катамаране, вытащенном на берег, и он ушёл. Данные метеорологических наблюдений: температура 21,3° C, влажность 61%, давление 768 мм.рт.ст.
Выяснилась подробность — оказывается, остров, который я считал Средним, на самом деле не Средний. Средний — это другой остров, а тот остров, который я считал Средним, вовсе не Средний, а просто безымянный (на карте не подписан), пусть и с озерцом внутри.

Вечером выпили тост за Феликса.
— За здоровье Феликса, и пусть у него в вагоне оба туалета работают, — торжественно произнёс Сергей Борисович.
— На него, — добавил я и выпил. Сирожа заржал, и я поперхнулся водкой. Это очень неприятно, скажу я вам. Водка «Зелёная марка» кедровая, она обожгла мне носоглотку, нос изнутри. Кажется, она даже обожгла мне изнутри уши и потекла из ноздрей наружу.

КГМШ два часа отпиливал от берёзы кап и принялся его тюкать топором. Сразу же острый на язык Сирожа прозвал кап Буратиной, а самого КГМШ — папой Карло, что вдвойне смешней, так как буква «К» в инициалах как раз и означает «Карл».
Днёвка сегодня прошла очень умиротворённо.

1 августа. День двенадцатый.


Мы сегодня с Сирожей дежурим, поэтому времени на то, чтоб что-то записывать, очень мало. Точнее, его нет совсем, и, если бы не полуднёвка на острове, который не Средний, я бы только вечером перед сном бы и смог найти время для записей.

Вышли примерно в половине десятого. Прошли несколько порогов. Один совсем несложный, под мостом (на который смотрели с моста вчера), следом за ним более сложный и весёлый Кривой, который все называют Медвежьим. Медвежий на Лоуксе, карту уметь читать надо нормально! Три года назад на валах этого порога выпал с катамарана Игорь Саныч, сидя на носу левого баллона. Два года назад на этих валах чуть не выпал с катамарана я, сидя на носу левого баллона. В этом году никто никуда не выпадал, всё в порядке.


Порог после моста

Потом после довольно долгой гребли по плёсу мы приплыли к порогу Морскому, который некоторые отчего-то называют Запорным. Сверху порог перегорожен сетью. Вся река перегорожена. В сети есть воротца. Они обычно закрыты для туристических судов, но за умеренную мзду могут открыться. Это ведёт учёт рыбы, поднимающейся на нерест в Кереть, рыбоводный пункт рыбоводного хозяйства. Мы туристы бывалые, сеть обнесли.


Вывеска

Порог Морской третий и последний более-менее серьёзный порог на Керети. Не потому что он очень сложный или мощный, а в основном потому что длинный, около 1,5 километров.
Мы с Колей с камерами спустились где-то на километр и с камушков снимали то, как проходит катамаран СП-4. Тут у меня начал садиться аккумулятор фотоаппарата, и я прекратил съёмки до более красивых и симпатичных мест. СП-4 прошли безукоризненно, и потом проходить стали мы. Порог несложный, особо даже маневрировать не надо, знай себе прогребай бочки. Я в один момент допустил серьёзную ошибку — задел веслом за поперечину рамы катамарана, и чуть не выронил его. Зато право и лево не спутал ни разу. Ближе к концу порога мы попали в вереницу здоровенных, метра по полтора, валов, и катались с них, как на качелях. Сирожа визжал от радости. В середине одного такого вала, только не в этой веренице, а выше по течению, торчит здоровенный каменище, но мы проскочили мимо, не задев его.


Морской порог


Морской порог

После Морского порога вывалились в залив под названием Керетская губа. Слева от устья (если стоять спиной к реке) расположена деревня Кереть. Половина домов заброшена, половина — дачи. Вода ещё пресноватая и делается всё солонее и солонее по мере удаления от устья.
В лицо дул свежий бриз. Против него было довольно тяжело грести. Я впал в какое-то состояние, близкое к трансу — грёб мощно и размеренно, совершенно этого не замечая. Мечтал о том, чтоб быть известным и знаменитым, богатым и любимцем женщин. Периодически обращал внимание на боль в уставшей правой руке. В отрыве от контекста две последние фразы могут натолкнуть читателя на некоторые кажущиеся остроумными соображения. Но нет, я всего лишь грёб, сидя на правом баллоне, так как поменялся местами с Сирожей.

Спустя примерно час мы доплыли до места стоянки; к счастью, оно было свободно. И, к несчастью, засрано жутко. Посреди костра валялась женская прокладка (хорошо хоть, ежедневная, я её выкинул палочкой), за костром на склоне — огромная куча банок и бутылок, всё пустых, грязных, частично битых и необожжённых. С учётом того, что у меня и так садится аккумулятор фотоаппарата, я не сделаю ни одного снимка в этом очень живописном месте, постараюсь сохранить заряд, вдруг что-нибудь ещё интересное попадётся. На дереве висит деревянный меч.

Пообедали. После обеда долго со вкусом купались; вода теплее, чем в реке. Красота. Сирожа попытался помыть голову с мылом, хотя я его предупреждал, что в морской воде мыло не мылится. Он очень забавно смотрелся в трусах и сапогах, согнувшийся в три погибели над водой в процессе попыток мытья головы.
Что-то странное — нет ни морских звёзд, ни медуз. Два года назад было страшно нырять — можно было напороться на аурелию — а в этом году нет ничего. Такое ощущение, что вода опреснела, — выдвинул гипотезу Сергей Борисович.
Полуднёвка на острове с озерцом идёт спокойно. Телефон связь не ловит. Палатку мы поставили в метрах пятидесяти от лагеря, так как ровных площадок более свободных поблизости не оказалось. И, что хотелось бы отметить особо — нет комаров! Я уже полчаса сижу тут в шляпе и трусах, и по мне ползают только муравьи, и ни одного комара.

Перед ужином мы всем личным составом очень душевно посидели на берегу и покидали камушки в воду. Такое ощущение, что все уже накатили. На ужин мы с Сирожей сварганили рожки с тушёнкой, достали сала. Все наелись так, что от стола не могли отползти. Выпили чуть меньше стандартной дозы, видимо, Сергей Борисович экономит водку. В отличие от прочих продуктов, у нас водки оказалось не так уж и много, как выяснилось. А может, дело в том, что мы очень много выпили в начале похода — то дождливые дни, то день рождения Ленки.
После ужина долго ещё сидели за столом, пили чай и разговаривали. Игорь Саныч разошёлся (вроде выпил как все, но ему показалось много), спорил о российской и советской армии с Сергеем Борисовичем и обещал его поколотить.

После душевных посиделок мы с Сирожей вымыли всю посуду, прибрали со стола, сдали дежурство, и пошли бродить по острову (который не Средний). Сначала забрались на высокий холм, который Сергей Борисович обозвал грот-мачтой. Там потрясающе красиво. Камни, поросшие мхом, сосны, свет закатного солнца. Я пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. Всё-таки шахты и отвалы, они зависят от ветра в море (если ветер будет неподходящий, то фиг мне и шахты, и отвалы, лишь бы до Чупы добраться вовремя и на поезд успеть), а эта красота — вот она, рядом! К счастью, у меня с собой была туалетная бумага, и она пригодилась. Потом мы с Сирожей пошли к озерцу, что посередине островка. По дороге выяснилось, что в лесу Сирожа ориентируется лучше меня. У озерца я снова пожалел о том, что не взял фотоаппарат, а Сирожа сделал несколько снимков. От озерца он предложил идти напрямик, а не по петляющей тропинке. Ну мы и пошли, ровно на солнце (то есть примерно на северо-запад). По дороге угодили в какие-то непролазные дебри и чащу, где под ногами хлюпало, было темно, как в колдовском лесу, и между деревьев была паутина. Тут солнца не было видно, и я, кажется, сильно забрал вправо (или влево), так как мы вышли метров за двести от лагеря. Спустились на берег моря. Как раз был отлив. Я поглядел на скалу, с которой мы слезли; она была наверху тёмно-серая, с зарослями можжевельника на макушке, а внизу рыжая, под уровнем моря в прилив. И я пожалел, что не взял фотоаппарат, в третий раз. Если завтра будет днёвка, то хрен с ними, с шахтами и отвалами, хрен с ним, с аккумулятором, посажу его на фиг окончательно, фотографируя этот островок — берег моря, озерцо в его глубине, и вековые сосны на грот-мачте.
Но, вроде как, завтра по плану не днёвка, а остров Кереть, золотой корень, ну и так далее. Короче, грести и грести.
Мы в палатке втроём: я, Сирожа и легендарный Самсонов. Легендарный Самсонов храпит, как богатырь. Сирожа притворяется спящим, один я сижу и писульки пишу в книжечку. Пожалуй, и мне тоже стоит ложиться спать, уже без десяти минут одиннадцать.

2 августа. День тринадцатый, воскресенье.


Спали мы хоть и на покрытых мхом, но всё же камнях, поэтому я отлежал все бока, несмотря на то, что было довольно мягко.
Подъём в восемь часов. На завтрак столько много еды, что я съел всё с трудом. Сыр даже пришлось есть отдельно. Я не могу столько много жрать, мама, забери меня отсюда!
За завтраком Сергей Борисович обнаружил, что бутылка, в которой с вечера оставалось грамм 150 водки, пуста. И сразу взъярился на Ереваныча. Дескать, тот наводил порядок на столе во время готовки завтрака и водку вылил (вряд ли он мог её выпить). Обзывал его всякими учёными словами и обещал оторвать яйца за саботаж. Но, к счасть, Ереваныч водку не вылил и не выпил, а всего лишь перелил в свою любимую бутылочку из-под йогурта, чтоб она влезала в перекусную сумку.
В десять часов отчалили. Ярко светит солнце, прямо таки печёт. Мы минут через сорок причалили к берегу острова Кереть, где совершили хищнический акт сбора золотого корня (корня родиолы розовой).

Рецепт приготовления настойки на корне родиолы розовой (со слов Сергея Борисовича). Обтрусить от земли, отряхнуть получше. Мыть корень нельзя, но перед самым приготовлением можно, наверное. Нарезать на маленькие кусочки, набить в бутылку и залить водкой. Перед употреблением процедить. Настойка готова примерно через сорок суток, заливать можно по два раза. Можно процедить перед переливанием в другую ёмкость; долго настаивать не рекомендуется. Оптимальный вариант — 70% спирт и настаивать две недели.

После сбора корня родиолы было предложение слазить на скалу на берегу напротив, но решили не лазить, и погребли сразу на остров Олений. Мимо нас неоднократно проезжали всякие моторные лодки; ещё мы видели парусные катамаран и байдарку. Мы высадились около полудня на Оленьем острове в районе отвалов старых карьеров. И тут я понял, что не зря экономил заряд аккумулятора на безымянном острове с озерцом вчера. Мы немного погуляли по Оленьему острову, посмотрели залитые водой карьеры. Я сразу насобирал полные карманы камней. Сергей Борисович ещё показал Сироже местный гранд-каньон, но я с ними не ходил и каньон не видел.


Карьер


Рельс

Срач на Оленьем острове повсеместно. Стоянка на стоянке, и все заняты. Зато погода отличная, солнце печёт немилосердно; и ветер был попутный. Собственно, благодаря попутному ветру мы на Оленьем острове, если б он дул из губы, как два года назад, вряд ли бы у нас было время совершать пешие прогулки по Оленьему острову.
— Это какое море, Белое или Чёрное, — говорит Сергей Борисович, развалившись на прибрежных камнях в ожидании готовности обеда, — солнце шпарит, жара такая.

После перекуса на Оленьем острове я, Сирожа и Коля привязали всё, что надо, к катамарану и, развалившись на нём, принялись загорать и ждать Ереваныча. Ереваныч надел свой пiдсрачник и ушёл в лес. К берегу вышла рыжеволосая девушка, поздоровалась с нами, помыла принесённый с собой котёл и ушла, а Ереваныча всё не было. Экипаж СП-4 привязал свои вещи к своему катамарану, соорудил парус из двух вёсел и куска полиэтилена, и отчалил, а Ереваныча всё не было. Потом он вышел из леса, пришёл к катамарану, сел и скомандовал: «отплываем».
Потом мы долго-долго гребли. Прогребли мимо Чкаловского, где стоит крутой дайвинг-центр, похожий на выброшенную на берег и отреставрированную таджиками бригантину. Прогребли ещё немного подальше и остановились на живописном каменистом мысу. Координаты этой стоянки: 66,3052° N 33,3472° E.
Немного западнее этого места расположены отвалы из шахт и карьеров, такие же, как и на Оленьем острове. Мы с Сирожей туда сходили в поисках некой шахты, затопленной водой, куда в бездну уходят ржавые рельсы. Ни шахт, ни затопленных карьеров мы не нашли. Зато всласть налазались по осыпям, пофотографировались и покидали камушки в воду. Когда возвращались обратно вдоль берега, то залезали вверх на хребты отвалов, и снова слезали вниз к воде. На каждом хребте я ныл: «Сирожа, пошли обойдём, как белые люди», но Сирожа упрямился и тащил меня дольше.


Сыпуха


На отвалах


На отвалах


Я на отвалах


Шпалы над водой

Мы вернулись, искупались. Сергей Борисович спросил, не нашли ли мы затопленную шахту, мы сказали, что нет. Ну как это, — удивился Сергей Бориисович, — были на отвалах и не видели затопленную шахту?
Я тут же принялся упрашивать Сирожу сходить со мной на отвалы ещё раз, но он ленился и не хотел. Игорь Саныч тоже идти отказался, так как был там три года назад и всё красивое уже заснял, а больше никого я не спрашивал.
В 17:50 я лёг на берегу полежать. Дежурные сказали, что готовить начнут в 6 вечера, и я лежал и ждал ужина. В 18:00 Сергей Борисович сказал:
— Дима, пошли, шахты посмотрим. А то как же, на отвалах был, и ничего не видел. Бери аппаратуру, пошли.
Я вскочил, нахлобучил шляпу, схватил фотоаппарат, и побежал. Следом за мной намылился и Сирожа. Итак, Сергей Борисович, легендарный Самсонов, Сирожа и я снова пошли на эти отвалы. Но на сей раз не корячились вверх и вниз по склонам, а свернули на дорогу, на которую я вначале просто не обратил внимания. Дорога себе и дорога, в Чкаловский, небось, ведёт. И только мы на неё свернули, слева открылось озерцо — затопленный карьер. Прошли по его краю наверх, и увидели ещё какой-то сруб колодца, ещё один затопленный карьер и кучу остатков какой-то горнодобывающей руками зэков промышленности — наваленные брёвна, шпалы, ржавые рельсы. Шахту с уходящими в бездну с водой рельсами мы так и не нашли, зато увидели необыкновенной красоты пейзажи, которые точно не встретишь на Оленьем острове. Наши голоса вспугнули зайца, и он чесанул от нас в заросли.


На отвалах


На отвалах


Смотрят вдаль

Вернулись в лагерь, поужинали. Я позвонил Ленке, чуть позже мы с Сергеем Борисовичем вставили мою симку в его телефон (Мегафон тут ловит отлично, Билайн — не ловит вовсе), он позвонил жене. Всё хорошо. Особенно приятно то, что мы с Сирожей не дежурим, не надо готовить и мыть посуду, а можно заниматься фигнёй всё свободное от гребли время.

Мне пришла смска от Ленки, пока моя симка была в телефоне Сергея Борисовича. Поэтому она осталась там, а в моём телефоне её нет. Я долго размышлял над тем, что означает нарисованный в конце смайлик. Наверное, всё же это был чмок :*

Продолжение
Tags: backdate, мемуары, путешествия, фотог
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments